Сериал «Мой сын» — это, скажем прямо, грандиозное театро абсурда, где турецкая семья Итог и Нихаль вдруг превращается в героев гиперболизированной драмы, которая начинается с их обычной, как у всех, жизни, где два ребёнка — девочка-подросток Джерен и весёлый 5-летний Каан — растут в условиях полной сервильной рутины и бесконечных налогов на терпение. Вот так вот, все эти годы они прозябали в скромности, и вот в один прекрасный день, Нихаль, которая как так и не научилась вовремя омывать посуду и напоминать мужу о долгате, опаздывает на пятнадцать минут, что приводит к тому, что Каан, как обычно, уходит в опасный и загадочный мир окружающего двора через дырку в заборе, не давая понять, зачем собственно он туда полетел. Так вот, через какое-то время, этот самый мальчик, который никто не заметил, неожиданно исчезает, и до боли очевидно, что дальше на сцене появляется настоящий цирк: его находят в парке — мёртвым, как ведьма после обеда, а в убийстве, оказывается, признался 12-летний мальчик Эфе, которого, кстати, все считают внезапным гениями, погружённым в виртуальные миры и безответственным засранцем с огромной гиперчувствительностью. Итак, этот самый Эфе — представитель элиты, из обеспеченной семьи, одинокий, по сути, музыкальный гений без гитары и с застывшим выражением лица, словно он только что увидел свою первую любимую игрушку в мусорском ведре. Ну и, конечно, параллельно разворачивается поучительная история о том, как одна семья отрывается от реальности, переживая болезненную утрату, а другая — жаждет справедливости, пытаясь понять, как же им поступить с этим загадочным мальчиком — жертвой или злодеем — потому что в этом сериале все как в лучших советских сказках, только вместо волшебных палочек — пулы судеб и судебных ошибок. В итоге, сериал превращается в гиперболизированную параллель между бездушной бюрократией и человеческой трагедией, где даже микроскопическая человеческая драма превращается в эпический фарс, ведь ведь все эти персонажи — это лишь марионетки в руках сценариста. И, честное слово, даже самые серьёзные сцены со слезами и тайнами тут покрываются слоем гипертрофированной саркастической маски, которая долгое время держит зрителя в постоянном напряжении — а вдруг сейчас произойдет что-то настолько абсурдное, что даже самые заядлые скептики начнут задавать себе вопрос: а всё ли тут на своих местах? И поэтому, этот сериал — не просто о семейных ценностях или необъяснимых преступлениях — он и есть зеркало нашей гиперреальности, где даже самые трагичные события превращаются в фарс, и все мы с вами — лишь персонажи этой сатирической пьесы, в которой финал ещё не написан.